?

Log in

entries friends calendar profile Previous Previous
if I promise not to kill you, can I have a hug?
Перевожу заказчику документы, и чувство, будто я - потемневший от времени блестящий медный браслет в виде змеи, кусающей себя за хвост.

У него доверенность на русском языке (бумажка 1). Подпись под этой доверенностью заверил немецкий нотариус (бумажка 2) и скрепил эти две бумажки золотыми блочками и бело-красно-зеленой нитью. Я перевела бумажку 2 на русский и заверила свой перевод подписью и печатью присяжного переводчика (бумажка 3).

Заказчик отнёс эту компанию в земельный суд, где ему должны были поставить апостили. Апостили там предпочитают ставить не на обратной стороне документа, а выдавать отдельной бумажкой, скрепленной с удостоверяемым документом опять же золотыми блочками, трехцветными ниточками и печатями-наклейками с рельефным оттиском.

После похода в суд балаган стал выглядеть следующим образом:
- апостиль, удостоверяющий подпись нотариуса (бумажка А),
­- апостиль, удостоверяющий свидетельство о подлинности подписи присяжного переводчика, то бишь меня (бумажка Б),
- свидетельство о подлинности подписи присяжного переводчика (бумажка В),
­- доверенность на русском языке (исконная бумажка 1),
­- нотариальное заверение подписи доверенного лица (бумажка 2),
­- перевод нотариального заверения на русский язык присяжным переводчиком (бумажка 3).

Но теперь первые три документа оказались опять на немецком! То бишь их опять надо было переводить на русский! И вот я перевожу на русский бумажку Б, заверящую право на жизнь бумажки В, в которой в свою очередь написано, что моя подпись под бумажкой 3, являющейся переводом бумажки 2, верна.

Завораживающий, струящийся канцелярский онанизм. Обожаю заказчиков с закоулками.
7 comments or Leave a comment
в прошлом году в этот день всё переменилось. всё стало яснее, проще, интереснее, увлекательнее, чудеснее и стало всячески манить и звать. после этого дня закрутилось, завертелось, запело, зажужжало, зазвенело, затрещало, зашлось радостным смехом. начался новый отсчёт времени.

сегодня буду пить шампанское и мысленно есть кисленькие и сладенькие маленькие мандаринки.

с новым годом!
4 comments or Leave a comment
Прихожу в офис, сидит невысокий смугловаты беженец лет двадцати, неуверенно смотрит своими карими круглыми глазами, отчаянно пытается заполнить формуляр непослушными ломкими буквами.
Захожу ему за спину, проходя к своему месту, а на спине у него логотип "Carl Friedrich von Weizsäcker-Gymnasium, Städt. Gymnasium Ratingen", радостная надпись "ABI 2015" и дружный список порядка пятидесяти имён успешных, здоровых, крепеньких немецких выпускников.
4 comments or Leave a comment
Любимая клиентка подкинула на перевод прекрасное:

Во-первых, диплом клубного работника, полученный в культурно-просветительном училище в 1988 году. На «культурно-просветительном училище» меня чёрт, разумеется, дёргал написать „für Aufklärung“ и смеяться в микрофон с эффектом реверберации диавольским хохотом. «Клубный работник» заставил меня переживать за клиентку: если перевести его дословно, то больно смотреть, а с примечаниями переводчика в документах сильно не пошуруешь.

Следующей звёздочкой на небосводе этого документа была фраза о том, что во время обучения она «обнаружила следующие знания». То есть училась, училась, ничего особенного, а потом как-то копнули – и опппа! – «История КПСС»! А потом ещё и – ать! – «История театра, быта и костюма»! Может же, когда хочет, а говорила нету, нету...

Среди мирной и незамутнённой инфантерии типа «История марксистско-ленинской эстетики», «Организация работы с деньми» и «Техника сцены» иногда влезает и тяжёлая артиллерия типа «Режиссура агитбригады», «Наглядная агитация» и пугающие «Массовые игры». Вообще нелишние в теперешней Германии знания: тут Пегиду поаппетитней организуешь, там людей с плакатами для радостных встреч автобусов с беженцами выстроишь, всё умеешь, всем мил, всем полезен.

Второе прекрасное – диплом по специальности «Организация, управление и содержание социально-культурной деятельности», один из предметов: «История Российской цивилизации». Тут уж я не удержусь, тут мы с чёртом заодно и мстим министерству образования, переводя „Die Geschichte der Russländischen Zivilisation“, майя-ацтеки, блин, со своей кремлёвской пирамидой. «История зарубежных стран» идёт в ногу с «Отечественной историей» и «Этнической историей Урала». А вот «Музеи мира» я бы тоже послушала.

Отдельно радуют опечатки и неверное написание, к примеру, «Истрия Российского предпринимательства», официальные документы, чо, а также выводит из себя очевидное отсутствие элементарных навыков форматирования, впрочем, видеть их и страдать – моя личная судьбина, никто не виноват.

в аду для перфекционистов
ни серы нету ни огня
а лишь слегка несимметрично
стоят щербатые котлы
6 comments or Leave a comment
"скоро я научусь делать наше пространство неуязвимым"
Leave a comment
Сижу в полном, шумном ресторане, пишу свою книжечку. Это так называется, «книжечка». Просто записываю важное, записываю эмоциональное, кромсающее, колыхающее, колющее, красивое, касающееся, комическое, одним словом, всё на букву К, что в моей жизни происходит. Я давно уже заметила, что мне в ресторанах хорошо пишется. Бокал вина, комп, пока не кончится батарейка, эвуаля – три страницы выплеснутого мозга, кишок, сукровицы и крови, всё это разноцветное, тёмное, светлое, яркое, то контрастное, то с чуть уловимыми полутонами, блестит, дышит, хлюпает, чавкает, опять жадно дышит, как еще живой и надеющийся осьминог на льду прилавка рыботорговцев на Rialto Mercato.

Рядом сидят степенные немецкие мужи в возрасте «прошлым летом почётно вышел на заслуженную пенсию», разговаривают о ситуации в городских школах, о турецком президенте, о том, как лучше всего подстригать в саду деревья, о ситуации в мире, о том, как Сабина похудела на 10 кг, и какие правила существуют на упорядоченных немецких мини-дачах. Они вкусно поели, выпили пива, потом «эКспрессо и узо». А под конец один, приятно упитанный, с ухоженной бородой добряка-директора школы, красными щеками и хитрым карим прищуром таки не выдержал и прокомментировал, обратясь в мою сторону и явно завлекая в коммуникацию:

– Это будет следующий «Гарри Поттер»..., – и похихикал, вопрошающе.

– Нет, – ответила я с улыбкой, – любовная история. – И отпила вина.

Упитанный довольно посмеялся, его собеседник, с вытянутым лицом, засыпающими, полуприкрытыми глазами, серо-седыми жесткими волосами неухоженной длины, тоже поковеркал рот смехом. Я обратилась к своему тексту и продолжила писать, но через пару минут упитанному-краснощекому пришел в голову еще один вопрос:

– Надеюсь, она хорошо закончится?

– Ха-ха, – посмеялась я, – еще не знаю, история автобиографична, как она закончится, еще неясно. Время покажет.

Упитанный опять со вкусом потряс тушку в смехе. А вытянуто-грустный поулыбался и добавил:

– Ну будем за Вас надеяться, – и поднял свой бокал с остатками пива, благожелательно прищуря свои выпуклые спящие глаза.

Надейтесь-надейтесь, престарелые немецкие зайчики! Я вас еще и в книжке упомяну.
7 comments or Leave a comment
хорошо, что этот мощный дождь пошел только сейчас. сначала классическое серое, для порядка и галочки заполнившее небо, но ненадолго и непрочно, почти сразу начинающее торопиться по своим делам и сбегающее, просвечивая на широком хвосте клочками, открывая гнилую желтизну грозы, воздух цвета перезрелой айвы, крупные жадные капли, в момент заливающие всё вокруг, но тоже как-то впопыхах, на скорую руку, как первый секс после разлуки, а на горизонте уже светлота, бледно-голубое и розовое, вот оно надолго, дождется, пока все слиняют и сольются и будет неторопливо, со вкусом, с удовольствием устраивать себе насладительную романтичность, с улыбкой и нежностью смотря в глаза.
Leave a comment
умные и свободные люди так же опасны для репутации, как и тупые закомплексованные идиоты
Leave a comment
Прошлая неделя была чудесной:
полный холодильник руколы, бэйби-листочки свёклы, фета, помидоры, льняные и тыквенные семечки и оливковое масло, кофе с ароматным сахаром и веточкой розмарина, мандарины, мороженое крем-брюле, подтаявшее, с которого можно просто съесть карамельный верх, а потом запихать в холодильник до лучших времен, а когда они настанут, опять устроить ему оттепель и поливать на этот раз черносмородиновым вареньем. Потом был новый самопридуманный рецепт овощной лазаньи с пармезаном - ммм! - и новый же, удивительно удачный рецепт спагетти с тунцом по принципу "кидаем на сковородку всё, что нам приглянётся в шкафу". Это было вкусно, это было живо, и в готовых блюдах содержался он - главный компонент - пятый элемент - необходимый ингредиент.

На этой неделе не очень:
в понедельник одна голая голландская карамеловафля, потому что блюз после выходных и больше ничего не хочется. Молоко кончилось. Остатки ежевичной настойки после шока, вместе с зомботрупами ягод, которым алкоголь не дал летом умереть.
Во вторник три приема пищи с несостоявшимся самоубийцей, надо же кому-то было его пасти: обед и полдник в реанимации и ужин на закрытом психиатрическом отделении. На обед только для виду попробовала отвратные макароны-рожки, такие субтильные, маленькие закругленные трубочки, ненавижу этот сорт, переваренная курица в гадском красноватом соусе, бессмысленный горчащий салат под безжизненным, водянистым белым соусом. Глупый дешевый йогурт, но хоть этот съедобный. Самоубийца ел всё, кроме йогурта, и за час с удовольствием втянул в себя принесенную мной упаковку шоколадных пластинок с ментолом, в остальном же ничего не соображал. На полдник – блеклый сырой хлеб с холодным неразмазывающимся маслом, неестественно розовая ветчина и сыр. В психиатрии – реальные психи, ходящие босиком, заглядывающие в глаза, разговаривающие сами с собой, заговаривающие с нами, прикрикивающий на них персонал, и мерзко, как это умеют немцы, маринованные огурцы, морковь и цветная капуста, одноразовые яблокоджем и убийственно коричневый сироп из сахарной свёклы, неприятно жирный голый фарш ломтиками и опять ветчина.
В среду оставшиеся кругляшки тяжелого, плотно-сырого, сладковатого хлеба pumpernickel безо всего, потом - жадно и голодно, в восемь вечера - мюсли в коротких гостях «по делу» у формальной причины самоубийства, а в девять ужин у самоубийцы, но не нормальный, а терапевтический - заставила его покормить, чтобы занять действием: покупная немецкая котлета из прессованной туалетной бумаги с запахом неприкаянности, посыпанная сыром и разогретая в микроволновке, а к ней пять колечек грустного огурца без соли и почему-то без шкурки.
4 comments or Leave a comment
Ну... как тебе сказать. Ты про голову или про тело? Я на работе, сижу в офисе на офисном стуле, передом мной лэптоп, степлер и дырокол, передо мной синие пластиковые контейнеры с подвешенными за уголки железных стерженьков делами, передо мной коллеги с компьютерами, бутербродами с сыром и капуччино с карамелью из порошка, у нас четыре телефона на троих, доска с именами подопечных, шкафы с учебными материалами, софт для документации.
Но сегодня февраль, и никак не идет из головы «достать чернил и плакать», причем в исполнении Регины Спектор. За окном ни слякоти, ни грохота, ни грачей, а в офисе ни чернил, ни дна очей, но грусть, даже не грусть, а трансовый плен этой песней, так что я не на работе, я в туннеле – туннеле из пастернакотворения и спектромузыки, через который тянется грубая, толстая зеленая шерстяная нить, пульсирующая, дико, резко, углами извивающаяся, бьющаяся.
Нить не кончается, не отпускает, туннель не выпускает, хаотичное движение не усмиряется, и я пишу. Я пишу строчки, начинающиеся с «Февраль, достать...», и они тоже бьются, не ложатся, вырываются, выдираются, царапаются с дури, так что уже кровь, а еще не больно, впечатываются с размаху в стенку, так что больно сразу, не знают, как обрести форму, где у них «внутренняя середина», как из нервного трепета неизвестности конца прийти к трансу рефлексивной завершенности, как стать из нити шарфом, или свитером, или шапкой, или свернуться обратно в клубок.

https://www.youtube.com/watch?v=VPkcy-WCB0w
5 comments or Leave a comment